Московский государь Иван III Васильевич получил у историков прозвище Великий. Карамзин ставил его даже выше Петра I, ибо он сделал великое государственное дело, не прибегая к насилию над народом. Объясняется это, в общем, просто. Дело в том, что мы живем в государстве, создателем которого является Иван III. Когда в 1462 году он вступил на московский престол, Московское княжество еще отовсюду было окружено русскими удельными владениями: господина Великого Новгорода, князей тверских, ростовских, ярославских, рязанских. Иван Васильевич подчинил себе все эти земли силой или мирными соглашениями. Так что в конце своего княжения, к 1505 году, Иван III имел по всем границам Московского государства уже одних лишь иноверных и иноплеменных соседей: шведов, немцев, литву, татар.
 

 
Это обстоятельство естественным образом изменило всю политику Ивана III. Ранее, окруженный такими же, как он сам, удельными владыками, Иван Васильевич был одним из многих князей, хотя бы и самым сильным. Теперь, уничтожив эти владения, он превратился в единого государя целого народа. Коротко говоря, если поначалу его политика была удельной, то затем она стала национальной.
 

Став национальным государем всего русского народа, Иван III усвоил себе новое направление во внешних отношениях Руси. Он сбросил последние остатки зависимости от золотоордынского хана. Он перешел в наступление против Литвы, от которой Москва до тех пор только оборонялась. Он заявил претензии на все те русские земли, которыми со второй половины XIII века владели литовские князья. Называя себя «государем всея Руси», Иван III разумел не только северную, но и южную, и западную Русь, присоединить которые к Москве он считал своей обязанностью. Иными словами, закончив собирание русских удельных княжеств, Иван III провозгласил политику собирания русского народа. В этом и заключается важное историческое значение княжения Ивана III, которого с полным правом можно назвать создателем национального русского государства – Московской Руси.
 
Первый русский царь и «государь всея Руси» Иван III обладал крутым нравом – мог снять голову знатному боярину просто за то, что тот «умничает». Именно с таким обвинением в 1499 году взошел на эшафот ближний боярин государя Семен Ряполовский. Недаром в народе Ивана III прозвали Грозным. Правда, в истории это прозвище закрепилось за внуком Ивана III и его полным тезкой – Иваном IV Васильевичем, так что не перепутайте.
 
В последние годы жизни Ивана III его особа приобрела в глазах подданных почти божественное величие. Женщины, говорят, падали в обморок от одного его гневного взгляда. Придворные под страхом опалы должны были развлекать его в часы досуга. А если посреди этого тяжелого веселья Ивану III случалось задремать в кресле, все кругом замирали – иногда на целые часы. Никто не смел кашлянуть или размять затекшие члены, чтобы, не дай Бог, не разбудить великого государя.
 
Впрочем, такие сцены объясняются скорее раболепием придворных, нежели характером самого Ивана III, который по натуре вовсе не был мрачным деспотом. Боярин Иван Никитич Берсень, вспоминая своего государя, позже говаривал, что Иван III был добр и до людей ласков, а потому и Бог помогал ему во всем. В государственном совете Иван III любил «встречу», то есть возражение против себя, и никогда не наказывал, если человек говорил дело. В 1480 году, во время нашествия на Русь хана Ахмата, Иван III покинул войско и возвратился в Москву. Престарелый ростовский архиепископ Вассиан, рассердившись за это на государя, начал, по словам летописца, «зло говорить ему», называя его бегуном и трусом. Иван III со смиренным видом вытерпел укоризны рассерженного старца.
 
В своих эстетических вкусах Иван III был тонким ценителем искусства, в том числе западноевропейского. Он первым из московских государей широко раскрыл ворота Кремля перед деятелями итальянского Возрождения. При нем в Москве творили выдающиеся итальянские архитекторы, создавшие те самые кремлевские дворцы и храмы, которыми мы любуемся до сих пор. А в московских летописях появились миниатюры, копирующие фрагменты гравюр великого немецкого художника Дюрера. В общем, недурной был человек Иван III Васильевич.
 


 Во второй половине XV века Новгород все больше терял свою былую независимость. В городе образовались две партии: одна стояла за соглашение с Литвой, другая – за соглашение с Москвой. За Москву выступало преимущественно простонародье, за Литву – бояре во главе с посадником Борецким. Поначалу верх в Новгороде взяла литовская партия. В 1471 году Борецкий от имени Новгорода заключил с литовским великим князем и одновременно королем польским Казимиром союзный договор. Казимир обещался защищать Новгород от Москвы, дать новгородцам своего наместника и соблюдать все новгородские вольности по старому обычаю. По сути, партия Борецкого совершила национальную измену, предавшись под покровительство иноземного государя. Именно так на это дело и смотрели в Москве. Иван III писал в Новгород, убеждая новгородцев отстать от Литвы и короля-католика. А когда увещевания не подействовали, московский государь начал приготовления к войне. Походу на Новгород был придан вид похода на еретиков. Как Дмитрий Донской вооружился на «безбожного Мамая», так, по словам летописца, и благоверный великий князь Иван Васильевич пошел на этих отступников от православия к латинству. Понадеявшись на литовскую подмогу, новгородские бояре позабыли создать собственную боеспособную армию. Этот недосмотр стал для них роковым. Потеряв в боях с передовыми отрядами московского войска две пешие рати, Борецкий наскоро посадил на коней и двинул против Ивана III тысяч сорок всякого сброда, который, по выражению летописи, отроду и на лошади не бывал. Четырех тысяч хорошо вооруженных и обученных московских ратников оказалось достаточно, чтобы в битве на реке Шелони разбить наголову эту толпу, положив тысяч 12 на месте. Посадник Борецкий попал в плен и был казнен как изменник вместе со своими сообщниками. А Иван III объявил новгородцам свою волю: чтобы быть в Новгороде такому же государству, как на Москве, вечу не быть, посаднику не быть, а «государить» по московскому обычаю. Окончательно Новгородская республика перестала существовать спустя семь лет, в 1478 году, когда по приказу Ивана III вечевой колокол был увезен в Москву. Однако прошло еще не меньше ста лет, прежде чем новгородцы смирились с утратой своей вольности и стали называть свою Новгородскую землю – Русью, а себя – русскими, как и остальные жители Московского государства. 

 


 Иван Васильевич был женат два раза. Первой женой была сестра его соседа, великого князя тверского, Марья Борисовна. По ее смерти в 1467 году Иван III стал искать другую жену, подальше и поважнее. В то время в Риме проживала царственная сирота – племянница последнего византийского императора Софья Палеолог (напомню, что в 1453 году Константинополь завоевали турки). При посредничестве римского папы Иван III пригласил византийскую царевну из Италии и женился на ней в 1472 году. Оказавшись рядом с такой знатной женой, Иван III стал брезговать тесной и некрасивой кремлевской обстановкой, в которой жили его предки. Вслед за царевной из Италии были выписаны мастера, которые построили Ивану новый Успенский собор, Грановитую палату и каменный дворец на месте прежних деревянных хором. В то же время при московском дворе завелся новый церемониал – строгий и торжественный по византийскому образцу. Почувствовав себя как бы наследником Византийской державы, Иван III начал по-новому писать свой титул, опять же на манер греческих царей: «Иоанн, божьей милостью государь всея Руси и великий князь Владимирский, Московский, Новгородский, Псковский, Тверской, Пермский, Югорский и иных земель». Софья Палеолог была на редкость полной женщиной. Вместе с тем она обладала чрезвычайно тонким и гибким умом. Ей приписывали большое влияние на Ивана III. Говорили даже, что именно она побудила государя сбросить монголо-татарское иго, потому что стыдилась быть женой ордынского данника. Произошло это без громких побед, как-то буднично, почти что само собой. Впрочем, обо всем по порядку. В начале правления Ивана III по границам России существовала уже не одна, а целых три самостоятельных татарских орды. Истощенная усобицами Золотая Орда доживала свой век. В 1420-30-х годах от нее откололись Крым и Казань, где возникли особые ханства со своими династиями. Пользуясь разногласиями среди татарских ханов, Иван III исподволь подчинил Казань своему влиянию: казанский хан признал себя вассалом московского государя. С крымским ханом у Ивана III была прочная дружба, так как оба имели общего врага – Золотую Орду, против которой и дружили. Что до самой Золотой Орды, то Иван III прекратил с ней всякие отношения: не давал дани, не ездил на поклон к хану, а однажды даже бросил на землю и растоптал ханскую грамоту. Слабый золотоордынский хан Ахмат пытался действовать против Москвы в союзе с Литвой. В 1480 году он привел свое войско на реку Угру, в пограничные между Москвой и Литвой места. Но у Литвы и без того был хлопот полон рот. Литовской помощи Ахмат не дождался, а московский князь встретил его с сильной ратью. Началось многомесячное «стояние на Угре», так как противники не решались вступить в открытый бой. Иван III приказал готовить столицу к осаде, и сам приезжал с Угры в Москву, боясь не столько татар, сколько своих братьев – они были с ним в ссоре и внушали Ивану III подозрение в том, что изменят в решительную минуту. Осмотрительность и медлительность князя показались москвичам трусостью. Духовенство заклинало Ивана III не быть «бегуном», а храбро стать против врага. Но решительного сражения так и не произошло. Простояв на Угре с лета до ноября месяца, Ахмат с началом морозов убрался восвояси. Вскоре он был убит в очередной усобице, его сыновья погибли в борьбе с Крымским ханством, и в 1502 году Золотая Орда прекратила свое существование. Так пало ордынское иго, тяготевшее над Русью два с половиной столетия. Но беды от нашествий для Руси на этом не прекратились. Крымцы, казанцы, как и более мелкие татарские орды, постоянно нападали на русское пограничье, жгли, разоряли жилища и имущество, уводили с собой людей и скот. С этим беспрестанным разбоем русским людям пришлось бороться ни много ни мало еще около трех столетий. 

 


 В русской символике появился двуглавый орёл, и это тоже произошло не случайно. С давних времен эта диковинная птица украшала гербы и знамена многих великих держав, в том числе Римской империи и Византии. В 1433 году двуглавый орел утвердился также в гербе Габсбургов, правящей династии Священной Римской империи, которые считали себя преемниками власти римских кесарей. Однако на это почетное родство претендовал и Иван III, женатый на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог, а после свержения ордынского ига принявший титул «самодержца всея Руси». Именно тогда на Руси появилась новая родословная московских государей, якобы ведущих свое происхождение от Пруса, легендарного брата императора Октавиана Августа. В середине 80-х годов XV века император Фридрих III Габсбург предложил Ивану III стать вассалом Священной Римский империи, обещая взамен пожаловать ему королевский титул, но получил гордый отказ: «Мы Божьей милостью государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей, а поставления на королевство, как прежде ни от кого не хотели, так и теперь не хотим». Чтобы подчеркнуть свою равнозначность императору, Иван III принял новый государственный символ Московской державы – двуглавого орла. Брак московского государя с Софьей Палеолог позволил прочертить независимую от Запада линию преемства нового герба – не из «первого» Рима, а из Рима «второго» – православного Константинополя. Древнейшее в России изображение двуглавого орла оттиснуто на восковой печати Ивана III, привешенной к грамоте 1497 года. С тех пор державный орел знаменует государственный и духовный суверенитет России. Однако первого государя всея Руси Ивана III Васильевича некоторые историки называли также первым русским «западником», проводя параллели между ним и Петром I. Действительно, при Иване III Россия шла вперед семимильными шагами. Монголо-татарское иго было сброшено, удельная раздробленность уничтожена. Высокий статус московского государя был подтвержден принятием титула государя всея Руси и престижным браком на византийской царевне Софье Палеолог. Но национальное самоутверждение не имело ничего общего с национальной замкнутостью. Напротив, именно Иван III как никто другой содействовал оживлению и укреплению связей Москвы с Западом. Приезжих иностранцев Иван III держал при себе на положении придворных «мастеров», поручая им строение крепостей, церквей и палат, литье пушек, чеканку монеты. В летописи сохранились имена этих людей: Иван Фрязин, Марк Фрязин, Антоний Фрязин и т.д. Это не однофамильцы и не родственники. Просто мастеров-итальянцев в Москве называли общим именем «фрязин» (от слова «фряг», то есть «франк»). Особенной известностью среди них пользовался выдающийся итальянский архитектор Аристотель Фиораванти, построивший в московском Кремле знаменитые Успенский собор и Грановитую палату (названную так по случаю отделки ее в итальянском стиле – гранями). Вообще при Иване III трудами итальянцев Кремль был отстроен и украшен заново. Еще в 1475 году один побывавший в Москве иностранец писал про Кремль, что «все строения в нем, не исключая и самой крепости, деревянные». Но уже спустя двадцать лет иностранные путешественники стали именовать московский кремль по-европейски «замком», ввиду обилия в нем каменных строений. Так стараниями Ивана III Ренессанс расцвел и на российской земле. Кроме мастеров в Москве часто появлялись послы от западноевропейских государей. И, как было видно на примере императора Фридриха, «первый русский западник» умел разговаривать с Европой на равных. Ко времени царствования Ивана III Васильевича и его сына Василия III относятся первые подробные записки иностранцев о России, или о Московии, если придерживаться их терминологии. Венецианского купца Иосафата Барбаро поразило, прежде всего, благосостояние русских людей. Отметив богатство увиденных им русских городов, он записал, что и вообще вся Русь «обильна хлебом, мясом, медом и другими полезными вещами». Другой итальянец, Амброджо Кантарини, особо подчеркнул значение Москвы как международного торгового центра: «В город, – пишет он, – в течение всей зимы собирается множество купцов из Германии и Польши». Он же оставил в своих записках интересный словесный портрет Ивана III. По его словам, первый государь всея Руси был «высок, но худощав, и вообще очень красивый человек». Как правило, продолжает дальше Кантарини, и остальные русские «очень красивы, как мужчины, так и женщины». В качестве правоверного католика, Кантарини не преминул отметить неблагоприятное мнение москвичей об итальянцах: «Считают, что мы все погибшие люди», то есть еретики. Еще один путешественник Альберто Кампензе составил для папы Климента VII любопытную записку «О делах Московии». Он упоминает о хорошо поставленной московитами пограничной службе, о запрете продажи вина и пива (кроме праздничных дней). Нравственность московитов, по его словам, выше всяких похвал. «Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением, – пишет Кампензе. – Прелюбодеяние, насилие и публичное распутство также весьма редки. Противоестественные пороки совершенно неизвестны, а о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно». Западные пороки в Москве конца XV – начала XVI века были не в моде. Впрочем, общий «прогресс» очень скоро коснулся и этой стороны московской жизни. Конец правления Ивана III был омрачен семейными и придворными интригами. После смерти его сына от первого брака – Ивана Молодого – государь полагал передать всю власть его отпрыску, своему внуку Димитрию, для чего в 1498 году совершил над ним первый в русской истории обряд венчания на царство, в ходе которого на Димитрия были возложены бармы и шапка Мономаха. Но затем взяли верх сторонники другого наследника – Василия, сына от второго брака государя на Софье Палеолог. В 1502 году Иван III «положил опалу» на Димитрия, а Василий, напротив, был пожалован великим княжением. Оставалось найти для нового наследника достойную супругу. Венец и бармы Мономаха Иван III полагал равными по достоинству королевской и даже императорской коронам. Женившись сам вторым браком на племяннице последнего византийского императора, он и детям своим подыскивал невест царского происхождения. Когда его старшему сыну от второго брака Василию приспело время жениться, Иван Васильевич, не отступая от своих правил, начал свадебные переговоры за границей. Однако всюду, куда бы он ни обратился, пришлось выслушать непривычный для его уха отказ. Дочь Ивана III Елена, выданная за польского короля, в письме отцу объясняла неудачу тем, что на Западе не любят греческой веры, считая православных нехристями. Государево сердце утешили ловкие придворные, указавшие на примеры из византийской истории, когда императоры выбирали себе жену из девиц, собранных ко двору со всего государства. Таким образом и случилось, что на исходе лета 1505 года Москва оказалась битком набита красавицами, трепещущими от близости необыкновенного счастья – великокняжеского венца. Ни один современный конкурс красоты не может сравниться по масштабам с теми смотринами. Девиц-то было ни много, ни мало – полторы тысячи! Повивальные бабки придирчиво осмотрели этот прелестный табунчик, а затем признанные годными к продолжению государева рода предстали перед не менее разборчивым взором жениха. Василию приглянулась девица Соломония, дочь знатного московского боярина Юрия Константиновича Сабурова. 4 сентября того же года была сыграна свадьба. С тех пор этот, так сказать, стадный способ женитьбы вошел в обычай между московскими государями и продержался почти двести лет, вплоть до царствования Петра I. Свадебные торжества стали последним радостным событием в жизни Ивана Васильевича. Спустя полтора месяца он скончался. Василий III беспрепятственно занял отеческий престол. История Московского государства, созданного его отцом, продолжилась… Сергей Цветков, историк

ДНК-генеалогия, археология и лингвистика: трудности коммуникации

Эти заметки навеяны чтением двух статей – одна, восьмилетней давности, под названием «Столкновение культур? Археология и генетика» (Pluciennik, 2006) в сборнике «Documenta Praejistorica» XXXIII, и вторая, почти 80-летней давности, «Мысли об индоевропейской проблеме» (Н.С. Трубецкой, напечатана в журнале «Вопросы языкознания» в 1958 году, через 20 лет после ее написания за рубежом, в Вене, за год до смерти автора, князя Трубецкого). Обе статьи актуальны и сейчас, но по разным причинам.
 

 
Первая статья говорит о том, как трудно продуктивно взаимодействовать археологам и генетикам, которые друг друга не только не понимают, но и не хотят понимать. Вторая статья намного опередила свое время, и, видимо, продолжает опережать его и сейчас, во всяком случае, в лингвистике. Я, правда, не знаю, мне так представляется. Лингвисты наверняка будут недовольны, и либо скажут, что ничего приемлемого в статье Н. Трубецкого не было и нет, либо, напротив, скажут, что она давно находится в золотом фонде лингвистики, и нечего тут рассуждать. Но если так, тогда непонятно, почему они не направляются бегом к ДНК-генеалогии, которая так перекликается со статьей Трубецкого по ряду «моментов».
 
Действительно, почему историки, археологи, лингвисты не бегут к ДНК-генеалогии? Почему дискуссии с ними, как правило, проваливаются, поскольку ведут к взаимным раздражениям и ничем конструктивным не заканчиваются? Одно простое соображение высказал недавно в беседе со мной российский антрополог – что антропологи с подозрением относятся к ДНК-генеалогии, так как опасаются, что их вытеснят с их же поля: в отличие от их медленной, обстоятельной, трудозатратной науки, ДНК-генеалогия исключительно мобильна, продуктивна, быстро развивается, и с ней трудно спорить, поскольку антропологи не понимают ее методологии. Это типа пулемет против палицы. Баскетбол с его дриблингом против шахмат.
 
Читать далее

Рождение русской идеи

В 1034 или, по другим данным, в 1036 году умер князь Мстислав — один из двух соправителей Русской земли. Наследников у него не было. Поэтому по смерти Мстислава «перея власть [волость] его всю Ярослав и бысть самовластець Русьстей земли». Наметившаяся трещина на государственном фасаде Руси снова была благополучно замазана. После длительной эпохи смуты и династических передряг все ресурсы страны, наконец, оказались в руках единственного носителя верховной власти. Политический, военный и нравственный авторитет Ярослава к тому времени был чрезвычайно высок. Вступившего в пору зрелости «самовластца» знали как опытного полководца и дипломата, и не менее того — как ревнителя христианского благочестия и страстного книгочея: «И любил Ярослав церковные уставы, попов любил по велику, излиха же [сверх обычного, особенно] черноризцев, и книгам прилежал, читая их часто днем и по ночам» («Повесть временных лет», под 1037 годом).
 

 
Правда, в этом превосходном наборе личных и деловых качеств отсутствовала такая важная черта идеального образа средневекового государя, как телесное совершенство, но русские люди охотно закрывали глаза на небольшой физический недостаток своего князя: «Бяше же хромоног, но умом совершен и храбр на рати, и христиан любя, и чтяше сам книгы» (Воскресенская летопись, под 1036 годом). Современный историк вполне может присоединиться к этой оценке, добавив, что в лице Ярослава христианский мир, западный и восточный, обрел лучшего государя своего времени — образованного, целеустремленного, деятельного, открытого к восприятию новых идей и осознанно стремившегося к тому, чтобы его государственная деятельность опиралась на идейную основу.
 
Читать далее →

Поговорим о ДНК-генеалогии евреев

Евреи – одни из самых активных игроков на поле ДНК-генеалогии. Это относится и к авторам академических статей по ДНК-генеалогии, значительная часть которых сами евреи, и к статьям их – о евреях и истории евреев, и к самим людям, которые хотят узнать свои гаплотип и гаплогруппу, и понять, откуда они, евреи, произошли. Дело в том, что они сами этого, по сути, не знают. Я по долгу занятий ДНК-генеалогией, да и из общего интереса, часто посещаю дискуссионные сайты евреев. И одна из наиболее горячих тем там – кто такие евреи, какие критерии отнесения к евреям, есть ли глубинные отличия евреев от неевреев, в том числе на генетическом уровне. Евреи, повторяю, этого сами не знают, но это их очень интересует.
 

 
Должен сказать, что дискуссионные сайты евреев – одни из наиболее интеллектуальных. И там, не без этого, происходят схватки и свары, но на порядки меньше, чем на обычных российских сетевых «форумах». В целом же, информационный уровень дискуссий между евреями – а в них участвуют русскоязычные евреи всего мира – от Канады и США до России, Австралии и Южной Африки – исключительно высок. И, что важно, он, уровень, в основном доброжелателен, даже когда сходятся разные точки зрения. И я там отнюдь не сторонний наблюдатель, я тоже ставлю на место (или мне так кажется) евреев-националистов (а таких немало), когда они «несут пургу», типа что русский язык произошел от иврита, или что евреи налаживали металлургию на Южном Урале вообще и в Аркаиме в частности, и что евреи были в основе создания Киевской Руси. Должен признать, что дискуссии с еврейскими националистами я веду достаточно жестко, как это принято в науке, о чем далеко не все знают. И остальные евреи на сайте к этому относятся с пониманием и доброжелательно, знак того – три ежегодных лауреатских звания, полученных на главном и самом известном еврейском сайте за последние несколько лет, за научно-популярную и просветительскую деятельность, в том числе (и в особенности) за статьи по истории еврейского народа.
 
Читать далее →

Суета попгенетиков вокруг прародителей европейцев

Почти год назад на Переформате вышла моя статья «Суета попгенетиков вокруг генома». Статья, как говорит хрестоматийное высказывание, резкая, но справедливая. В ней нередко повторялось слово «акробатика», и с самого начала было отмечено – «в основе этой акробатики – опять, увы, «популяционная генетика человека» в своем наихудшем виде. К другим положениям той статьи мы опять сегодня вернемся, поскольку в полном соответствии с законами диалектики ситуация с суетой попгенетиков вокруг генома развивается по спирали, переходя от плохой к более худшей.
 

 
В чем проблема, и зачем ее здесь обсуждать, в круге читателей, казалось бы, довольно далеких от академических изысканий попгенетиков? А в том, что проблема намного шире, чем академические изыскания. Она в том, куда ведут келейные исследования замкнутых научных коллективов, отгородившихся корпоративным забором своих рецензентов и редакторов изданий, коллективов, не имеющих добротной и критической (что во многом одно и то же) научной школы, которые не хотят (возможно, и не могут) осваивать другие подходы, хотя бы для того, чтобы независимо проверять свои, обычно примитивные и, по сути, часто неверные построения. Как я не раз саркастически объяснял, основный принцип работы попгенетиков – «что вижу, то и пою». Исторического осмысления просто нет. Его же не видно, там думать надо. Критически размышлять.
 
И вот появилось новое поле, в своем нынешнем развитии – появилось буквально в последние год-два. Поле для «что вижу, то и пою» – бесконечное. Это – геном человека. И вот теперь до него дорвались популяционные генетики. Что это поле показывает? А показывает оно сотни тысяч и миллионы необратимых (или практически необратимых) мутаций (так называемых снип-мутаций, от сокращения SNP – Single Nucleotide Polymorphism) в ДНК самых разных людей планеты. Дело за малым, а компьютер все стерпит.
 
Читать далее →

Плакальщики по Кёнигсбергу

События последнего двадцатипятилетия показывают, что устранение русской идеи из числа постоянных ориентиров российского государства и русского общества приводит к её замене ложными идеологемами. Они сконструированы по правилам софистики, поддержаны зарубежьем, и в своей совокупности играют роль ментального «Троянского коня».
 

 
Исхожу из следующих аксиом и определений. Безнародность (или усвоение духа чужой народности) как состояние добровольного или навязанного устранения русского характера (менталитета) у граждан России является противоестественным русофобским феноменом. Противонародные установки, добровольно усвоенные под влиянием среды и моды, ведут к неизбежному «переформатированию» человека внутреннего, к замене русизма американизмом, германизмом, полонизмом и т.п. чуждыми нам настроениями. Святое место души ни в коем случае пустым не остаётся.
 
Читать далее →

Полоцкий князь Рогволод с острова Рюген

Я написала эту статью в связи с дискуссией в обсуждении моего поста о том, чем опасен политический миф норманизма, когда возникли вопросы об именах летописного полоцкого князя Рогволода и его дочери княжны Рогнеды, и о том, как их имена интерпретируются норманистами. Если кратко, то вопросы-комментарии свелись к тому, что у норманистов будто бы имеется довольно крепкий аргумент, связанный с князем Владимиром, когда тот, еще будучи язычником, приехал в Полоцк свататься к Рогнеде. Согласно мнению норманистов, имя Рогнеда – это скандинавское Рагнхейзер (честь богов), а имя её отца полоцкого князя Рогволода – это скандинавское Рагнвальд. Случай с Рогволодом, как написал читатель, – один из наиболее «скандинавских». Если бы Рогволод был один, рассуждает он, но ведь у него еще и дочка была. Причем оба с неславянскими именами. Два скандинава в одной семье? И кроме того, в летописи сказано, что они пришли из-за моря, т.е. были варягами.
 

 
Имеют ли имена Рогнеды и Рогволода какой-либо смысл в древнеславянском? – задумывается читатель. – Да, они звучат по-славянски. Рог – понятный корень; Волод –также понятен. Вот только смысл их? Что означает Рогволод? «Владеющий рогом»? Какой отец позволит так назвать своего ребенка? – таким вопросом заканчивается серия комментариев. И хоть этот читатель пытается оговориться, что он выступает в роли «адвоката дьявола», что представленный им подход отражает точку зрения норманистов, персонифицированных, в частности, с ведущим программы «Уроки истории» на радио Вести FM по имени Андрей Святенко, но, по-моему, очевидно, что часть перечисленных норманистских стереотипов цепко держат и его сознание – сознание читателя моей авторской колонки.
 
Поэтому статья будет состоять из двух частей. Во-первых, авторский анализ имен Рогволод и Рогнеда в форме ответов на комментарии. Во-вторых, критический разбор «крепкого аргумента» норманистов в качестве обосновании скандинавского «случая» с Рогволодом.
 
Читать далее →

Дети боярские, или История одного русского рода

Наверное, все мы в детстве, а кто и в отрочестве, читали русские былины. Вот, например, былина «Как Святые горы выпустили из каменных пещер своих русских могучих богатырей». Герои былины – «Илья Муромец, роду крестианскова, Добрыня Никитич, боярский сын, Алеша Попович, роду поповскова, Иван Гостинной, купеческий сын, Васька Буслаев от слободнова Новгорода». С происхождением или представительством четырех персонажей более-менее ясно, а вот кто такой Добрыня Никитич? Что за «боярский сын»? Сын боярина?
 

 
Про боярина, который был бы отцом Добрыни, былины ничего не говорят, но говорят про его мать: «Жила-была под Киевом вдова Мамелфа Тимофеевна. Был у неё любимый сын — богатырь Добрынюшка. По всему Киеву о Добрыне слава шла: он и статен, и высок, и грамоте обучен, и в бою смел, и на пиру весел. Он и песню сложит, и на гуслях сыграет, и умное слово скажет. Да и нрав Добрыни спокойный, ласковый. Никого он не заругает, никого зря не обидит». И далее: «Надел Добрыня платье дорожное, покрылся высокой шляпой греческой, взял с собой копьё да лук со стрелами, саблю острую да плёточку. Сел на доброго коня, позвал с собой молодого слугу да в путь и отправился».

Читать далее

Чем опасен политический миф норманизма?

Как известно, войне традиционной сопутствует война информационная, в русле которой используются особые информационные технологии для обработки общественного мнения, как в собственной стране, так и за ее пределами. Феномен информационных войн явно обнаруживается в истории западноевропейской общественной мысли уже в возрожденческой Италии и затем продолжает свое развитие на протяжении всего периода складывания национальных государств в Западной Европе. Так что традиция информационных войн на Западе имеет весьма почтенный возраст.
 

Шведский король Карл XII указывает на восток. Памятник в Стокгольме.Особого внимания заслуживает тот факт, что первым и в дальнейшем первейшим оружием информационных войн в западноевропейской традиции сделался исторический материал: очернение или принижение исторического прошлого другого народа, преувеличенное возвышение собственного прошлого, феномен выдуманной древности для обоснования собственного исторического права на те или иные ценности, например, на территории. Именно такого качества был информационный продукт о шведо-гипербореях, созданный шведскими придворными идеологами в разгар Смутного времени для обоснования исторического права шведских королей на восточноевропейские земли с древнейших «гиперборейских» времен. Его естественным продолженем была политически корректная выдумка П.Петрея о шведо-варягах. Поэтому ничего удивительного нет в том, что развитие этих сюжетов получило особый приоритет в Швеции в обстановке после Столбовского мира, которым, как известно, завершилась русско-шведская война, и по которому Швеция отторгала русские города Ивангород, Ям, Остров, Копорье, Корелу, Орешек с уездами и всю Неву, а русские оказались отрезанными от Балтийского моря и потеряли исконное право свободной торговли через Балтику с рынками Западной Европы. Шведские подданные получили возможность скупать русский хлеб в Балтийских портах по низкой цене и затем перепродовать его на амстердамской хлебной бирже по западной цене. Разница получалась десятикратной, так что шведские подданные имели хороший бизнес...

Читать далее...

Куда же было деваться советским историкам от Маркса?

Некоторым читателям моего поста о том, чем опасен политический миф норманизма, остался непонятен высказанный там тезис о нераздельности норманистских постулатов и советской историографии. Но, утверждая это, я исхожу из объективного определения понятия «норманизм» как системы взглядов, покоящейся на трёх столбах: первый – это скандинавское происхождение летописных варягов, второй – Рюрик был вождем викингов, причем, не то завоевателем, не то контрактником (за 200 лет норманисты так и не договорились, кем же он был на самом деле), и третий – это древнескандинавское происхождение имени Руси.
 

 
И никуда эта «троица» из советской историографии не исчезала, меняясь лишь в количественном, но никогда в качественном отношении. Псевдоантинорманизм советского времени прекрасно раскрыт В.В. Фоминым, который чётко показал, что в советской науке был сохранён основной тезис норманизма – о скандинавском происхождении варяжской руси. Именно этот тезис и составлял ядро шведского политического мифа – той ненауки, от которой родился норманизм. И в раскрытии подлинной природы советского антинорманизма громадная заслуга Фомина, так как его исследование по данному вопросу позволяет преодолеть утвердившийся неверный взгляд на существовашую якобы борьбу с норманизмом в советской исторической науке.
 
Безусловное влияние на консервацию норманизма в советской историографии оказала статья Карла Маркса «Тайная дипломатия XVIII в.», написанная в конце 50-х гг. XIX в., но в полном виде опубликованная лишь после его смерти, в 1899 г., однако, ни разу не включенная ни в одно из собраний сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса, изданных в советское время. Я читала эту статью в шведском издании: Marx K. 1700-talets hemliga diplomati. Värnamo. 1990.
 
Читать далее →

О высадке Ноя с сыновьями на Балканах

Со мной произошла интересная история. 19 сентября этого года вдруг все основные сербские газеты как по команде опубликовали по сути один и тот же материал, но с разными заголовками, и с разными моими фотографиями. Некоторые поставили заголовки аршинными буквами, что я якобы доказал, что сербы – самый древний народ не только Балкан и бывшей Югославии, но и всей Европы. Вот, например, заголовок в самой читаемой сербской газете «Телеграф»: NAUČNO DOKAZANO: Srbi najstariji narod iz čijeg gena potiču Hrvati, Bosanci i Arijevci! Anatolij Aleksejevič Kljosov, profesor biologije Harvadskog univerziteta, u svom naučnom radu izneo je tvrdnje da je srpski gen star 12.000 godina i da potiče od Nojevog sina.
 

 
Пикантность здесь придает то, что последние слова в заголовке говорят о том, что «сербский ген», по якобы моим данным, произошел от сына библейского Ноя. В целом же заголовок переводится так, хотя многие уже, наверное, сами перевели, в ходе чтения: Научно доказано: сербы – древнейший народ, из генов которых произошли хорваты, боснийцы и арии! Анатолий Алексеевич Клёсов, профессор биологии Гарвардского университета, в своей научной работе утверждает, что сербскому гену 12 тысяч лет, и что он (ген, не я – ААК) произошел от сына Ноя.
 
Итак, о «высадке» Ноя с сыновьями на Балканах, об испорченном телефоне журналистики, и серьезно – о ДНК-генеалогии Балкан.
 
Читать далее →

Только сообща можно реконструировать…

Я с благодарностью прочитала развернутый и очень интересный комментарий А.А. Клёсова на свою статью. Больше всего мне понравилось то, что я не обнаружила у нас разногласий. Анатолий Алексеевич в начале своего ответа написал: «Я совершенно согласен с Л.П. Грот в рамках одной парадигмы – лингвистической, и не согласен в рамках другой – ДНК-генеалогической». Разумеется, если бы я строила свою концепцию в рамках ДНК-генеалогии, то я бы тоже со своей статьей не согласилась. Однако моя «парадигма» – историческая (даже не лингвистическая), а каждая отрасль науки может использовать свою терминологию, свой объект исследования и свою методику исследования.
 

 
Задача исследования в рамках ДНК-генеалогии – это исследование происхождения исходной славянской общности, для чего вводится термин «праславяне». Я же исследую происхождение исходной древнерусской общности и использую термин «русы». На мой взгляд, наши исследования не вступают в противоречие друг с другом, а сочетаются как целое (ААК) и его часть (я). Поясню подробнее и воспользуюсь примером А.А. Клёсова о пилотах и сантехниках.

Читать далее...

Что говорит ДНК-генеалогия о кавказцах

Не знаю как кто, а я считаю кавказцев родными и близкими русским людям. Со времен Советского Союза у меня осталось теплое к ним отношение, и я продолжаю с удовольствием смотреть старые их кинофильмы, слушать их песни, как народные, так и эстрадные, и вспоминать свои поездки в их замечательные края в старое доброе время. Да, пробегала между нами кошка, и были поводы обижаться с обеих сторон, но и между братьями ссоры бывают. Среди моих учеников в МГУ и в Академии наук было немало кавказцев, и теплые отношения со многими сохраняются до сих пор.
 

 
Но этот очерк – не о духовной близости, а о той, что записана в наших ДНК. И вот здесь выясняется, что мы со многими кавказцами братья весьма далекие. Впрочем, это ясно и при взгляде на антропологию, и на написание знаков письменности, и на звучание языков. И мы, и кавказцы – европеоиды, но если русские по антропологии в подавляющем большинстве кавкасионцы, то кавказцы по известным (и всегда спорным) классификациям расходятся на кавкасионскую, арменоидную, понтийскую и каспийскую антропологию. Здесь, кстати, термин «кавкасионская», или «кавкасоидная» (раса) вовсе не означает «кавказская», и само это название имеет интересную историю. В 1795 году немецкий антрополог Иоганн Фридрих Блуменбах нашел на Кавказе череп, который показался ему верхом совершенства и изящества пропорций. Естественно, он принадлежал европеоиду, такой красивый, кому же еще?

Читать полностью

Устраивайтесь поудобнее, уважаемый читатель. Вас ждут некоторые потрясения. Не очень с руки начинать повествование тем, что автор ожидает от своего исследования эффекта разорвавшейся бомбы, но что делать, если так оно и будет?
 

 
А, собственно, отчего такая уверенность? В наше время уже ничем не удивить, не так ли? Да так-то оно так. Но когда вопросу уже не менее трехсот лет, и постепенно сформировалось убеждение, что вопрос не имеет решения, по крайней мере «доступными средствами», и вдруг решение находится – то это, согласитесь, не столь частое явление. А вопрос этот – происхождение славян. Или – происхождение исходной славянской общности. Или, если угодно, поиски индоевропейской прародины.

 

Полностью читать статью на Переформат.Ру